Цитаты из книги «Вино из одуванчиков»

Купить книгу Узнайте, где выгоднее купить книгу «Вино из одуванчиков»

Вы перешли на страницу с цитатами из книги «Вино из одуванчиков». Здесь представлены лучшие цитаты из произведения, выбранные пользователями Книгопоиска. Список цитат является не полным. Вы можете сами пополнить его найденными и понравившимися вам цитатами из данной книги, а также прочитать уже внесенные и поставить лайк наиболее понравившимся высказываниям. Найдите хорошую цитату из прочитанного произведения, внесите на наш сайт или оцените уже добавленные цитаты! Создайте свой список любимых цитат на своей персональной странице портала. Читайте книги и делитесь полученной интересной информацией с другими читателями!

«- Дело было в феврале: валил снег, а я подставил коробок, - Том хихикнул, - поймал одну снежинку побольше и - раз! - захлопнул, скорей побежал домой и сунул в холодильник!»

«Словно огромный зрачок исполинского глаза, который тоже только что раскрылся и изумленно приглядывается, на него в упор смотрел весь мир.»

«Вино из одуванчиков - пойманное и закупоренное в бутылки лето.»

«И теперь, когда Дуглас знал, по-настоящему знал, что он живой, что он затем и ходит по земле, чтобы видеть и ощущать мир, он понял ещё одно: надо частицу всего, что он узнал, частицу этого особенного дня - дня сбора одуванчиков - тоже закупорить и сохранить...»

«...это лето непременно будет летом нежданных чудес, и надо все их сберечь и где-то отложить для себя, чтобы после, в любой час, когда вздумаешь, пробраться на цыпочках во влажный сумрак и... протянуть руку»

«...хочешь посмотреть на две самые главные вещи - как живет человек и как живет природа?... »

«Из года в год человек похищает что-то у природы, а природа вновь берет свое, и никогда город по-настоящему, до конца, не побеждает, вечно ему грозит безмолвная опасность; он вооружился косилкой и тяпкой, огромными ножницами, он подрезает кусты и опрыскивает ядом вредных букашек и гусениц, он упрямо плывет вперед, пока ему велит цивилизация, но каждый дом того и гляди захлестнут зеленые волны и схоронят навеки, а когда-нибудь с лица земли исчезнет последний человек и его косилки и садовые лопаты, изъеденные ржавчиной, рассыплются в прах.»

«Она была из тех женщин,у кого в руках всегда увидишь метлу, или пыльную тряпку, или мочалку, или поварешку... Неугомонные руки ее не знали устали - весь день они утоляли чью-то боль, что-то разглаживали, что-то придерживали, сажали семена в черную землю, укрывали то яблоки, запеченные в тесте, то жаркое, то детей, разметавшихся во сне. Она опускала шторы, гасила свечи, поворачивала выключатели и...старела.»

«- Что-то я ещё хотела... - пробормотала прабабушка, оглядываясь. - Что-то я хотела... Ах, да! - Она молча обошла весь дом, без всякого шума и суматохи поднялась на три лестничных пролета вверх, вошла в свою комнату, легла под прохладные белые простыни и начала умирать.»

«Когда в кинозале в который уже раз ты видишь всё тот же сеанс, самое лучшее - тихонько встать со стула и пойти прямиком к выходу, и не стоит оглядываться, и ни о чем не надо жалеть. Вот я и ухожу, пока я всё ещё счастлива и жизнь мне еще не наскучила.»

«Это - час великих свершений, если подвернется случай...»

«- Никогда не позволяй никому крыть крышу, если это не доставляет ему удовольствия. Как придет апрель, оглянись вокруг и спроси: "Кто хочет чинить крышу?" И если кто-нибудь обрадуется, заулыбается, он-то тебе и нужен.»

«Главное - не та я, что лежит сейчас тут, как ворочающая языком мумия,а та, что сидит на краю кровати и смотрит на меня, и та, что сейчас внизу готовит ужин, и та, что возится в гараже с машиной или читает книгу в библиотеке. Всё это - частицы меня, они-то и есть самые главные. И я сегодня вовсе не умираю. Никто никогда не умирает, если у него есть дети и внуки. »

«... часовым убитым не встать ото сна... »

«Ведь если бежишь, время точно бежит с тобой.»

«- Я живой. ... Но что толку? »

«... голоса уплывают и льются в грядущие годы... »

«Но бесконечными ночами, прислушиваясь к темноте, он то решал, что конец близок, то - что это только начало...»

«Так вот оно что! Значит, это участь всех людей, каждый человек для себя - один-единственный на свете. Один-единственный, сам по себе среди великого множества других людей, и всегда боится. Вот как сейчас. Ну закричишь, станешь звать на помощь - кому какое дело?»

«... мелкие радости куда важнее крупных.»

«Сейчас мелочи кажутся вам скучными, но, может, вы просто еще не знаете им цены, не умеете находить в них вкус? »

«... перед каждым стоит своя, только своя задача, и каждый должен сам её решить. Ты совсем один, пойми это раз и навсегда. »

«На свете миллион таких городишек. И в каждом так же темно, так же одиноко, каждый так же от всего отрешен, в каждом — свои ужасы и свои тайны. Пронзительные, заунывные звуки скрипки — вот музыка этих городишек без света, но со множеством теней. А какое необъятное, непомерное одиночество! ... Жизнь в этих городишках по ночам оборачивается леденящим ужасом: разуму, семье, детям, счастью со всех сторон грозит чудище, имя которому Смерть.»

«Закатом хорошо любоваться минуту, ну две. А потом хочется чего-нибудь другого. Уж так устроен человек. ... Мы потому и люби закат, что он бывает только один раз в день.»

«В конце концов, что минуло, того больше нет и никогда не будет. Человек живет сегодня. Может, она и была когда-то девочкой, но теперь это уже все равно. Детство миновало, и его больше не вернуть.»

«Все это уже не принадлежит тебе. Оно принадлежало той, другой тебе, и это было так давно.»

«Дорогая, ты никак не можешь понять, что время не стоит на месте. Ты всегда хочешь оставаться такой, какой была прежде, а это невозможно: ведь сегодня ты уже не та. Ну зачем ты бережешь эти старые билеты и театральные программы? Ты потом будешь только огорчаться, глядя на них. Выкинь-ка их лучше вон. »

«Как бы ты ни старалась оставаться прежней, ты все равно будешь только такой, какая ты сейчас, сегодня. Время гипнотизирует людей. В девять лет человеку кажется, что ему всегда было девять и всегда так и будет девять. В тридцать он уверен, что всю жизнь оставался на этой прекрасной грани зрелости. А когда ему минет семьдесят — ему всегда и навсегда семьдесят. Человек живет в настоящем, будь то молодое настоящее или старое настоящее; но иного он никогда не увидит и не узнает.»

«Будь тем, что ты есть, поставь крест на том, чем ты была ... Беречь всякое старье — только пытаться обмануть себя. ... Ты бережешь коконы, из которых уже вылетела бабочка ... Старые корсеты, в которые ты уже никогда не влезешь. Зачем же их беречь? Доказать, что ты была когда-то молода, невозможно. Фотографии? Нет, они лгут. Ведь ты уже не та, что на фотографиях. »

«Ты — только та, что здесь сейчас, сегодня, сегодняшняя ты. »

«Нужно вынуть все из сундуков и выбросить всякий хлам, пусть его забирает старьевщик. Все это уже не мое. Ничего нельзя сохранить навеки.»

« В войне вообще не выигрывают. Все только и делают, что проигрывают, и кто проиграет последним, просит мира. Я помню лишь вечные проигрыши, поражение и горечь, а хорошо было только одно — когда все кончилось. Вот конец — это, можно сказать, выигрыш ... »

«Есть только один-единственный способ хоть немного задержать время: надо смотреть на все вокруг, а самому ничего не делать! Таким способом можно день растянуть на три дня. Ясно: только смотри и ничего сам не делай.»

«Ноги — в теннисных туфлях, которые сейчас угомонились, словно он обут в тишину.»

«И если жить полной жизнью - значит умереть скорее, пусть так: предпочитаю умереть быстро, но сперва вкусить еще от жизни.»

«... большинство молодых людей до смерти пугаются, если видят, что у женщины в голове есть хоть какие-нибудь мысли. Наверно, вам не раз встречались очень умные женщины, которые весьма успешно скрывали от вас свой ум.»

«Доброта и ум - свойства старости. В двадцать женщине куда интересней быть бессердечной и легкомысленной.»

«Как поплачешь хорошенько, сразу кажется, будто опять утро и начинается новый день. ... Поплачешь всласть, и потом все хорошо.»

«В такие дни, как сегодня, мне кажется… что я буду один.»

«Некоторые люди слишком рано начинают печалиться... Кажется, и причины никакой нет, да они, видно, от роду такие. Уж очень все к сердцу принимают, и устают быстро, и слезы у них близко, и всякую беду помнят долго, вот и начинают печалиться с самых малых лет. Я-то знаю, я и сам такой. »

«Родители иногда забываю, как они сами были детьми»

«... вы можете получить все, что вам нужно, если только это вам и вправду нужно. »

«... то, что для одного - ненужный хлам, для другого - недоступная роскошь. »

«Здесь, в мире людей, можно отдать время, деньги, молитву - и ничего не получить взамен. »

«Когда звучит погребальный звон, пой и пляши, дурные мысли - вон! Пусть воет буря, дрожит земля, пляши и пой, тру-ля-ля, гоп-ля-ля.»

«Самое лучшее - тихонько встать со стула и пойти прямиком к выходу, и не стоит оглядываться, и ни о чем не надо жалеть.»

«Время-престранная штука, а жизнь - и еще того удивительней.»

«Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели.

Пришло лето, и ветер был летний — теплое дыхание мира, неспешное и ленивое. Стоит лишь встать, высунуться в окошко, и тотчас поймешь: вот она начинается, настоящая свобода и жизнь, вот оно, первое утро лета.»

«Возьми лето в руку, налей лето в бокал — в самый крохотный, конечно, из какого только и сделаешь единственный терпкий глоток; поднеси его к губам — и по жилам твоим вместо лютой зимы побежит жаркое лето…»

«Возьми лето в руку, налей лето в бокал — в самый крохотный, конечно, из какого только и сделаешь единственный терпкий глоток; поднеси его к губам — и по жилам твоим вместо лютой зимы побежит жаркое лето…»

«И здесь проторенные или еще не проторенные тропы твердят: чтобы стать мужчинами, мальчишки должны странствовать, всегда, всю жизнь странствовать.»

«Если тебе что-нибудь нужно, добивайся сам...»

«Главные потрясения и повороты жизни — в чем они? — думал он сейчас, крутя педали велосипеда. Рождаешься на свет, растешь, стареешь, умираешь. Рождение от тебя не зависит. Но зрелость, старость, смерть — может быть, с этим можно что-нибудь сделать?»

«Когда человеку семнадцать, он знает все. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает все - значит, ему все еще семнадцать.»

«Как по-твоему, все люди знают… знают, что они… живые?»

« -  Хорошо все-таки старикам - у них всегда такой вид, будто они все на свете знают. Но это лишь притворство и маска, как всякое другое притворство и всякая другая маска. Когда мы, старики, остаемся одни, мы подмигиваем друг другу и улыбаемся: дескать, как тебе нравится моя маска, мое притворство, моя уверенность? Разве жизнь - не игра? И ведь я недурно играю?»

« -  Хотел бы повидать Стамбул, Порт-Саид, Найроби, Будапешт. Написать книгу. Очень много курить. Упасть со скалы, но на полдороге зацепиться за дерево. Хочу, чтобы где-нибудь в Марокко в меня раза три выстрелили в полночь в темном переулке. Хочу любить прекрасную женщину.»

«Когда человеку семнадцать, он знает все. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает все - значит, ему все еще семнадцать.

»

«Первое, что узнаешь в жизни,- это что ты дурак. Последнее, что узнаешь,- это что ты все тот же дурак.»

«Есть же такие люди - все им надо знать: как устроен мир, как то, как се да как это... задумается такой - и падает с трапеции в цирке либо задохнется, потому что ему приспичило понять, как у него в горле мускулы работают.»

«- Это и есть счастье? - недоверчиво спросила она. - Какую же кнопку мне нажать, чтобы я стала рада и счастлива, всем довольна и весьма признательна?»

«Если вспомнить и сосчитать, что я делал за все эти десять лет, прямо тысячи миллионов получаются!»

«Точно огромный зрачок исполинского глаза, который тоже только что раскрылся и глядит в изумлении, на него в упор смотрел весь мир. И он понял: вот что нежданно пришло к нему, и теперь останется с ним, и уже никогда его не покинет.

Я ЖИВОЙ, - подумал он.»

«- Антилопы, - повторил Сэндерсон. - Газели...

Он нагнулся и поднял с пола брошенные зимние башмаки Дугласа, отяжелевшие от уже забытых дождей и давно растаявших снегов. Потом отошел в тень, подальше от слепящих лучей солнца, и нетороплива, мягко и легко ступая, направился назад, к цивилизации...»

«Взрослые и дети - два разных народа, вот почему они всегда воюют между собой. Смотрите, они совсем не такие, как мы. Смотрите, мы совсем не такие, как они. Разные народы - "и друг друга они не поймут".»

«- На свете пять миллиардов деревьев, и под каждым деревом лежит тень...»

«И в зрелые годы, когда счет ударам сердца идет уже на миллиарды, когда лежишь ночью в постели и только тревожный дух твой скитается по земле, эта машина утолит тревогу, и человек сможет мирно дремать вместе с палыми листьями, как засыпают осенью мальчишки, растянувшись на копне душистого сухого сена и безмятежно сливаясь с уходящим на покой миром...»

«Значит, можно вырасти и все равно не стать сильным? Значит, стать взрослым вовсе не утешение? Значит, в жизни нет убежища? Нет такой надежной цитадели, что стояла бы против надвигающихся ужасов ночи?»

«Так вот оно что! Значит, это участь всех людей, каждый человек для себя - один-единственный на свете. Один-единственный, сам по себе среди великого множества других людей, и всегда боится.»

«Жизнь - это одиночество. Внезапное открытие обрушилось на Тома, как сокрушительный удар, и он задрожал.»

«Великая тишина пропитанных росой лесов и долин, и накатывающихся как прибой холмов, где собаки, задрав морды, воют на луну, вся собиралась, стекалась, стягивалась в одну точку, и в самом сердце тишины были они - мама и Том.»

«- Только две вещи я знаю наверняка, Дуг, - прошептал он.

- Какие?

- Одна - что ночью ужасно темно.

- А другая?

- Если мистер Ауфман когда-нибудь в самом деле построит Машину счастья, с оврагом ей все равно не совладать.»

«"Какая она должна быть, эта Машина счастья? - думал Лео. - Может, она должна умещаться в кармане? Или она должна тебя самого носить в кармане?"»

«- Это не поможет, - говорил мистер Бентли, попивая свой чай. - Как бы ты ни старалась оставаться прежней, ты все равно будешь только такой, какая ты сейчас, сегодня. <...> Человек всегда живет в настоящем, будь то молодое настоящее или старое настоящее; но иного он никогда не увидит и не узнает.»

«Фотографии? Нет, они лгут. Ведь ты уже не та, что на фотографиях.»

«- Сколько вам лет, миссис Бентли?

- Семьдесят два.

- А сколько вам было пятьдесят лет назад?

- Семьдесят два.

- И вы никогда не были молодая и никогда не носили лент и вот таких платьев?

- Никогда.

- А как вас зовут?

- Миссис Бентли.»

«В войне вообще не выигрывают, Чарли. Все только и делают, что проигрывают, и кто проигрывает последним, просит мира. Я помню лишь вечные проигрыши, поражение и горечь, а хорошо было только одно - когда все кончилось. Вот конец - это, можно сказать, выигрыш, Чарльз, но тут уж пушки ни при чем.»

«Что ни говори, автобус - это не трамвай! Он и шумит не так, рельсов у него нет, проводов нет, он и искры не разбрасывает, и рельсы песком не засыпает, да и цвет у него не такой, и звонка нет, и подножку он не опускает!»

«- Развозить школьников в автобусах! - презрительно фыркнул Чарли, шагая к обочине тротуара. - Тут уж в школу никак не удастся опоздать. Придет за тобой прямо к твоему крыльцу. В жизни никуда теперь не опоздаешь! Вот жуть, Дуг, ты только подумай!»

«- Да я в общем не за тебя стараюсь, - пояснил Дуглас. - Я больше насчет того, как бог управляет миром.

Том задумался.

- Ничего, Дуг, - сказал он наконец. - Он все-таки старается.»

«... и ты - последнее яблоко на яблоне, и ждешь, чтобы ветер медленно раскачал тебя и оторвал от твоей опоры в небе, и падаешь все вниз, вниз... И задолго до того, как упадешь в траву, уже забудешь, что было на свете дерево, другие яблоки, лето и зеленая трава под яблоней. Будешь падать во тьму...»

«Всякий город - Нью-Йорк, Чикаго - со всеми своими обитателями издали кажется просто выдумкой. <...> Всем нам трудно поверить, каждому трудно поверить, что все остальные существуют, потому что мы слишком далеко друг от друга.»

«Эта - с того дня, когда я открыл, что живу, подумал он. Почему же она ни капельки не ярче других?

А эта - с того дня, когда Джон Хаф упал с края земли и исчез. Почему же она не темнее остальных?»

«А как насчет света? Ведь если кто-то хоть раз что-то увидел, оно уже не может просто так исчезнуть без следа! Значит, где-то, если хорошенько поискать, - быть может, в истекающих медом пчелиных сотах, где свет прячется в янтарном соке, что собрали обремененные пыльцой пчелы, или в тридцати тысячах линз, которыми увенчана голова полуденной стрекозы, - удастся найти все цвета и зрелища мира. Или положить под микроскоп одну-единственную каплю вот этого вина из одуванчиков - и, может, заполыхает извержение Везувия, точно все фейерверки всех дней Четвертого июля. Этому придется поверить.

И все же... вот смотришь на эту бутылку - по номеру ясно, что она налита в тот самый день, когда полковник Фрилей споткнулся и упал на шесть футов под землю, - и, однако, в ней не разглядишь ни грана темного осадка, ни пятнышка пыли, летящей из-под копыт огромных буйволов, ни крошки серы из ружей, что палили в битве при Шайло...»

«Голос ее доносился откуда-то издалека, из недр старости и увядания, из-под праха засушенных цветов и давным-давно умерших бабочек.»

«- Том, скажи честно.

- Чего тебе?

- Бывает так, что все хорошо кончается?

- Бывает - в пьесках, которые показывают на утренниках по субботам.»

«И раз уж здесь не будет той частицы меня, которую для удобства называют прабабушкой, разные другие частицы, которые называются дядя Берт, и Лео, и Том, и Дуглас, и все остальные, должны меня заменить, и всякий пусть делает что сможет.»

«... никуда не денешься, пока, надо идти домой и дописать в блокноте последнюю строчку: КОГДА-НИБУДЬ Я, ДУГЛАС СПОЛДИНГ, ТОЖЕ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ...»

«Днем ли, ночью ли, здесь слишком мало щелей, куда можно сунуть монетку, слишком мало попадает тебе в руки карт, по которым можно прочитать свою судьбу, и даже в тех, которые прочитаешь, почти никогда нет никакого смысла. Здесь, в мире людей, можно отдать время, деньги, молитву - и ничего не получить взамен.»

«... и только собаки в тени под деревьями слышали заунывное пение и слабо виляли хвостами.

- ... хлам...

Все тише и тише:

- ... хлам...

Еле слышно:

- ... хлам...

Все стихло.»

«- Он заболел, - сказал Том. - Он умирает!

- Ну-ну, не может этого быть, - сказал мистер Джонас и хмуро огляделся: вокруг был спокойный, надежный мир, и ничто в этот тихий день не напоминало о смерти.»

«Выдастся же такое лето - не везет человеку, да и только. То муравьи источили ему несколько комиксов, то новые теннисные туфли совсем заплесневели.»

«Конечно же, центр мироздания - кухня, ведь все остальное вращается вокруг нее; она-то и есть тот самый фундамент, на котором держится весь храм!»

«И вдруг лето кончилось.»

«- Не смотри. Может, это мираж!

- Нет, - в отчаянии простонал Том. - Это школа.»

«- Ведь не я создал мир. - Он на минуту задумался. - Хотя иногда мне кажется, что все это моих рук дело.»

«- У меня предчувствие, - сказал Дуглас.

- Какое?

- Следующий год будет еще больше, и дни будут ярче, и ночи длиннее и темнее, и еще люди умрут, и еще малыши родятся, а я буду в самой гуще всего этого.»

«А так хоть на улице и зима, то и дело на минуту переселяешься в лето; ну а когда бутылки опустеют, тут уж и лету конец - и тогда не о чем жалеть, и не остается вокруг никакого сентиментального хлама, о который спотыкаешься еще сорок лет.»

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите, чтобы добавить цитату к книге «Вино из одуванчиков». Это не долго.

КнигоПоиск © 2016 • 18+