Цитаты из книги «Мы»

Купить книгу Узнайте, где выгоднее купить книгу «Мы»

«Если они не поймут, что мы несём им математически безошибочное счастье, наш долг заставить их быть счастливыми.»

«

…мы любим только такое вот, стерильное, безукоризненное небо.

»

«…инстинкт несвободы издревле органически присущ человеку…»

«

Блаженно-синее небо, крошечные детские солнца в каждой из блях, не омраченные безумием мыслей лица…

»

«И так: будто не целые поколения, а я — именно я — победил старого Бога и старую жизнь, именно я создал все это, и я как башня, я боюсь двинуть локтем, чтобы не посыпались осколки стен, куполов, машин...»

«

Свобода и преступление так же неразрывно связаны между собой, как… ну, как движение аэро и его скорость: скорость аэро = 0, и он не движется; свобода человека = 0, и он не совершает преступлений. Это ясно. Единственное средство избавить человека от преступлений — это избавить его от свободы.

»

«Стены — это основа всякого человеческого…»

«

…вы хотите стенкой обгородить бесконечное, а за стенку-то и боитесь заглянуть.

»

«Мы — счастливейшее среднее арифметическое...»

«Судя по дошедшим до нас описаниям, нечто подобное испытывали древние во время своих "богослужений". Но они служили своему нелепому, неведомому Богу — мы служим лепому и точнейшим образом ведомому; их Бог не дал им ничего, кроме вечных, мучительных исканий; их Бог не выдумал ничего умнее, как неизвестно почему принести себя в жертву — мы же приносим жертву нашему Богу, Единому Государству, — спокойную, обдуманную, разумную жертву. Да, это была торжественная литургия Единому Государству, воспоминание о крестных днях-годах Двухсотлетней Войны, величественный праздник победы всех над одним, суммы над единицей...»

«

Вчерашний день был для меня той самой бумагой, через которую химики фильтруют свои растворы: все взвешенные частицы, всё лишнее остаётся на этой бумаге. И утром я спустился вниз начисто отдистиллированный, прозрачный.

»

«Вдруг — рука вокруг моей шеи — губами в губы… нет, куда-то ещё глубже, ещёстрашнее… Клянусь, это было совершенно неожиданно для меня, и, может быть, только потому… Ведь не мог же я — сейчас я это понимаю совершенно отчетливо — не мог же я сам хотеть того, что потом случилось.

Нестерпимо-сладкие губы (я полагаю — это был вкус «ликёра») — и в меня влит глоток жгучего яда — и ещё — и ещё… Я отстегнулся от земли и самостоятельной планетой, неистово вращаясь, понёсся вниз, вниз — по какой-то невычисленной орбите…»

«Улыбка — есть нормальное состояние нормального человека.»

«

Я уверен, что мы победим. Потому что разум должен победить.

»

« смех бывает разного цвета. Это — только далекое эхо взрыва внутри вас: может быть — это праздничные, красные, синие, золотые ракеты, может быть — взлетели вверх клочья человеческого тела…»

«

Я спрашиваю: о чём люди — с самых пелёнок — молились, мечтали, мучились? О том, чтобы кто-нибудь раз навсегда сказал им, что такое счастье — и потом приковал их к этому счастью на цепь.

— Благодетель»

«

Вспомните: синий холм, крест, толпа. Одни — вверху, обрызганные кровью, прибивают тело к кресту; другие — внизу, обрызганные слезами, смотрят. Не кажется ли вам, что роль тех, верхних, — самая трудная, самая важная. Да не будь их, разве была бы поставлена вся эта величественная трагедия? Они были освистаны тёмной толпой: но ведь за это автор трагедии — Бог — должен ещё щедрее вознаградить их. А сам христианский, милосерднейший Бог, медленно сжигающий на адском огне всех непокорных — разве Он не палач? И разве сожженных христианами на кострах меньше, чем сожженных христиан? А все-таки — поймите это, всё-таки этого Бога веками славили как Бога любви. Абсурд! Нет, наоборот: написанный кровью патент на неискоренимое благоразумие человека. Даже тогда — дикий, лохматый — он понимал: истинная, алгебраическая любовь к человечеству — непременный признак истины — её жестокость. Как у огня — непременный признак тот, что он сжигает. Покажите мне не жгучий огонь? Ну, — доказывайте же, спорьте!

— Благодетель»

«

Но это не ваша вина — вы больны. Имя этой болезни:

фантазия.

Это — червь, который выгрызает чёрные морщины на лбу. Это — лихорадка, которая гонит вас бежать всё дальше — хотя бы это «дальше» начиналось там, где кончается счастье. Это — последняя баррикада на пути к счастью.

— Из «Государственной газеты».»

«едь желания — мучительны, не так ли? И ясно: счастье — когда нет уже никаких желаний, нет ни одного…»

«И то, что на идиотском языке древних называлось "быть банальным", у нас значит: только исполнять свой долг. »

«Боишься - потому что это сильнее тебя, ненавидишь - потому что боишься, любишь - потому что не можешь покорить это себе. Вот только и можно любить непокорное. »

«Вот я - сейчас в ногу со всеми - и все-таки отдельно от всех.»

«Вы себя губите, и вам этого никто не скажет - никто. »

«- Но какой смысл - какой же смысл во всем этом - ради Благодетеля? Какой смысл, раз все уже счастливы?

- Положим... Ну хорошо: пусть даже так. А что дальше?

- Смешно! Совершенно ребяческий вопрос. Расскажи что-нибудь детям - все до конца, а они все-таки непременно спросят: а дальше, а зачем?

»

«... нет в жизни ни черного, ни белого, и цвет зависит только от основной логической посылки. »

«Человек — как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать...»

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите, чтобы добавить цитату к книге «Мы». Это не долго.

КнигоПоиск © 2017 • 18+